Памятники советского
авангарда, которые были отреставрированы или капитально отремонтированы в
Москве, можно пересчитать по пальцам - это дворец культуры имени Зуева, ДК
ЗиЛа, Бахметьевский гараж и еще несколько других объектов. Совсем недавно была
закончена реставрация спального корпуса дома-коммуны Московского текстильного
института, относящегося сейчас к МИСиС. Работы в этом уникальном здании вызвали
жаркую полемику в профессиональных кругах, и РИА Новости обратилось к
руководителю авторского коллектива, осуществляющего реставрацию и
приспособление памятника, профессору МАРХИ Всеволоду Кулишу и ректору МАРХИ
Дмитрию Швидковскому, чтобы они рассказали, как проходила реставрация и какова
дальнейшая судьба памятников советского авангарда.
- Всеволод Олегович, дом-коммуна архитектора Ивана Николаева, построенный в
1929-1931 годах, является не только памятником архитектуры регионального
значения, но и уникальным объектом среди построек советских авангардистов.
Какие задачи стояли перед вашим коллективом до начала возвращения здания к
жизни?
Кулиш: Уникальность “Дома-Коммуны” в том, что он был построен для
студентов, наиболее активной и пассионарной части общества того времени. Проект
был выполнен Иваном Сергеевичем Николаевым на конкурсной основе по программе
Бюро пролетарского студенчества и воплотил в наиболее яркой и полной мере идеи
нового жизнестроительства, нового общества и культурной революции.
На протяжении почти 20 лет работы над этим проектом мы всегда рассматривали его
как совместный культурный проект МИСиС и МАРХИ по воссоздании среды
жизнедеятельности и архитектурного образа "дома-коммуны" в условиях
новой реальности и существующего потенциала культурных, экономических и
физических ресурсов.
Архитектор, профессор
МАРХИ Всеволод Кулиш на выставке в одном из корпусов "дома-коммуны" в
рамках проекта "Архмосква" в 2010 году.
- У вашего проекта
довольно сложное название - "Реконструкция в рамках регенерации с
реставрацией и приспособлением комплекса студенческого общежития МИСиС".
Кажется, там перечислены все возможные термины…
Кулиш: Да, некоторых оно пугает. Когда мы только приступили к работе в
1995 году, стали искать инвесторов для реализации проекта. Даже ездили с
руководством МИСиС на американо-российский симпозиум в Бостон, где представляли
проект, но, к сожалению, это не имело никакого продолжения. Процесс поиска
денег затянулся, пока руководству института не удалось получить финансирование
из федерального бюджета. Трудность заключалась в том, что бюджет, который
выделялся на общежитие, предусматривал не реставрацию, а только капитальный
ремонт. Ушёл год на поиски приемлемого и законного варианта, чтобы сохранить
бюджетное финансирование и не нарушить правила, которые нужно исполнять при
работе с памятником. В результате была найдена эта довольно запутанная
формулировка.
Швидковский: Вообще, благодаря Институту стали и сплавов и, в первую
очередь, влиянию бывшего ректора, а теперь министра Дмитрия Ливанова, взялись
за реконструкцию и реставрацию этого комплекса. Кстати, это был самый дорогой
проект Министерства образования и науки на протяжении многих лет. Сейчас трудно
его оценивать полностью, поскольку из трех корпусов сделан один.
Кулиш: Термин "регенерация" довольно полно и точно отражает
сущность этого проекта – восстановление, поэтому цель проекта -
восстановить "дом-коммуну" так, как он был задуман Николаевым. Мы
просто следовали авторскому решению. Через Мосгорнаследие мы провели режим
сноса всех поздних пристроек и надстроек, потому что они не представляли никакой
исторической или культурной ценности. Если сравнить то, что мы видим на
рисунках Николаева и архивных фотографиях, с тем, что мы обнаружили, когда
вошли в комплекс, то получатся совершенно разные и пугающие картины.
Спальный корпус
"дома-коммуны" Николаева. Архивная фотография.
- Расскажите,
пожалуйста, подробнее, в каком состоянии было здание до регенерации.
Кулиш: За более чем пятидесятилетний период комплекс неоднократно
перепланировался, изменялся его внешний облик и функциональное содержание. До
нашей работы он был в значительной степени искажен архитектурно не только
пристройками и пропорциями членений фасадов, но и внутренней планировкой.
Оконные проемы спального корпуса были увеличены по высоте, появились простенки
вместо ленточных окон, вместо эксплуатируемой плоской кровли возникла скатная.
Половина цокольного этажа спального корпуса, которая была на
"ножках", в какой-то период времени была застроена.
Вообще для общежития это не первые строительные работы: в 1960-х годах
Моспроектом был выполнен проект капитального ремонта комплекса. Николаев
дал согласие на его выполнение, но, как свидетельствуют его близкие, результату
он не был рад, потому что планировки здания подверглись радикальной переделке.
Например, в планировочном модуле спального корпуса было шесть спальных кабин с
центральным коридором, а стало две с коридором вдоль восточной стены. И хотя
сами по себе они стали больше и удобнее, санитарных удобств рядом с ними все
равно не появилось.
В 1990-х годах спальный корпус общежития был выведен из эксплуатации и до
начала строительных работ в 2008 году находился в полуразрушенном состоянии.
Спальный корпус
"дома-коммуны" Николаева в 2005 году.
